Category Archives: ПЖ

Не подведи

— Ты, Павлик, утаи от меня,
как твои дела
и как здоровье твое, скрой,
про то, как твой сон, стол и стул,
не сообщай мне,
кто родился и умер,
кто за кем и за чем, и зачем, гоняясь,
глотает пыль,
а расскажи мне лучше,
что ты теперь любишь взахлеб —
и я сразу пойму про твои дела,
про то, чем ты спишь,
что ты ешь и дышишь,
а все прочее я, может, прочту
по тени твоей на кухонной стенке,
даже по телефону.
— Как же быть, Жорик,
в том случае, если теперь
ничего не люблю покамест?
— Тогда доложи,
кто родился и умер,
в промежутках среди этих слов поищем
тебе любовь, и ты в другой раз
не подведи меня.

Разумный мой

— Ты, Жорик, — это я по старому стилю,
ты напоминаешь мне о моей памяти:
сам легко бросаешь в далекую воду
свое разноцветное,
а я, на тебя глядя, ныряю за каждым твоим броском
и достаю из давным-давна свое,
и не знаю, куда сложить его,
на мне даже трусов-то нет, Жорик,
мы оба голые, вот ты и бросаешь,
разумный мой. А я, неразумный, нанизываю,
накапливаю, а оно тянет вниз и капает, капает.
— Так ты, Павлик, мне аккурат для этого.

Заново

— Когда мы освободимся, Жорик,
мы совсем иначе окажемся на гальке у моря,
совсем другое спасибо скажем паромам
и городам дальнего следования.
Заново пооткрываем все двери.
— Когда мы освободимся, Павлик,
мы совсем иначе научимся открывать
даже книги
отзывов и предложений.

Обувь будущего

— знаешь, Павлик,
я б хотел, чтоб жизнь моя
была долгой, но при этом
будущее в ней наступало не слишком быстро.
— да, динамично и медленно, Жорик,
происходить бы моей долгой жизни,
чтобы будущее, наступив на нее,
дало ей вмяться в мягкую цветную глину
и в ней оставить отчетливый отпечаток
непонятной, но очень подробной фигуры,
абстрактно красивой.
— …и пусть это будет глинистая тропа,
по которой гуляют к безвестному пруду
лисы и гуси, и только в их безоблачных
глазках пусть промелькнет этот оттиск
и сразу забудется, не беда.
— очень хочется, чтобы будущее, наступив,
не раздавило нас. обувь будущего — водолазная.

Павлик и Жорик. 5

— Всё это, мой милый Павлик,
имеет какой-нибудь смысл
только в двух случаях:
если мы вечны и если мы не одни
во вселенной.
— Есть еще третий случай, Жорик,
не прядай ушами: если есть время
и время,
и время.

Павлик и Жорик. 4

— В этом мире, что с грохотом крошится
ежесекундно в черную энтропийную пропасть,
Павлик,
в этом мире, где все беспрерывно рождается, 
чтобы тут же испортиться, потому что дышит,
в этом, мой Павлик, ревущем жизнепроводе,
где сомкнулись когда-то своды и стены
тысяч случайных условий
и обстоятельств, и в недрах их сохранилась
не очень опрятная щель, неудача подгонки,
и в этой щели зародилось вот это изогнутое,
которое ты и некоторые другие
теперь называете “Жорик”,
весь этот ласточкин холм
мировых обстоятельств
усеян такими вот трещинами,
приблизительными трилобитами,
а вокруг бурлит бескрайнее все остальное,
так вот, в этом мире, Павлик, мой милый,
последнее время все держится на тебе,
столько в тебе неизменного…
Павлик, ты слышишь?.. Черт бы побрал,
я же недавно купил тебе новый мобильник.

Павлик и Жорик. 3

— Павлик, я не дочитал десятки книг,
и мне теперь страшно.
Недочитанные судьбы
впитаются в мою жизнь 
и растащат ее на штаны и ботинки,
раз я дал им когда-то кепки и рубашонки,
а остальным пренебрег,
и столько прекрасных историй
бегает много лет с голым задом,
коленки синие, от ветренности
и прохладцы моих читательских.
Они заберут мои приключенья,
мои дни рожденья, мои песнопенья,
сопенья, реченья и всё печенье.
Оставят мне стопку чистых страниц
и ни ручки, ни карандаша.
— Поэтому, Жорик, я только смотрю киношки.
Недосмотренные киноленточки
приползают ужами ко мне на подушку,
я их сам доснимаю во сне,
сценарий, монтаж, все сам —
уж такие там приключения,
в жизни не наживешь.

Павлик и Жорик. 2

Павлик, ты в курсе, что отец наш
небесный в юности очень хотел
стать профессиональным вождем звездолета,
а наша небесная бабка,
злая колдунья, папина мать,
не разрешила, сказала, что это
не выгодно, и не престижно,
и никаких продвижений по службе?
Вот почему он стал тем, кем он стал,
и, раз большое хотение не состоялось,
на мелкие он не тратил себя.
Вообще себя не потратил.
Жорик вздыхает, кивает, себе на уме.
Павлику невдомек,
что в комоде лежат права на любительское вождение
звездолетов, малого воздухоизмещения,
на имя отцово, и в них одна дырка даже пробита
за сверхскорость, или обгон, или двойную сплошную
млечную линию, или полет не в том виде.
Жорику папа сболтнул подшофе, Павлик не пьет.
В остальном документ чудовищно старый,
но совершенно как новый

Павлик и Жорик. 1

Павлик, чего ты плачешь?
Я помню, Жорик, все больше
былого у человечества —
у марсианства боли,
у плутонства боли,
у человечества заживи —
и плачу его,
кто-то же должен
его оплатить,
наплакал в платок,
отжал на кассе,
за кассой — Солнце,
трезвое, вечно трезвое,
очень пьющее,
у Солнца начальство
не велит принимать карты
натальные,
только на личные
длани солнечные.
Что ж за грядущее
человечества
не посмеяться, Павлик?
Першит у меня, Жорик,
железа этой секреции,
успевает только придумывать
будущее, а поверить ему
не успевает,
заветривает оно
и смахивает на…
ох, где ж платок мой?
Чего добру пропадать-то.