Monthly Archives: April 2017

всё равно

один человек носил
свое хрупкое сердце
в картонной коробке,
обложенное опилками
и такими вот штучками
из пенопласта,
с надписью “хрупкое,
не кантовать”.
почта, пригнав почтальона
в покровах ночи,
отняла это сердце,
послала кому-то
ну и разбила
в холодном товарняке.
другой человек носил
свое хрупкое сердце
в клетке — грудной, —
обложенное сосудами
и такими вот штучками
из плоти и кожи,
с татуировкой “хрупкое,
не кантовать”.
к нему никого не слали,
ни днем, ни после заката,
а оно все равно разбилось,
упав однажды
с двухспальной кровати,
на сквозняке,
вместе с клеткой.

за пихтой

у одного человека в его основной жизни
был гвалт, беготня, много чего постоянно
лежало в стирке, какие-то люди,
туда и сюда, все разговаривают,
думал он всё без разбору
даже во сне, брался при двух-то руках
за четыре-восемь чего-нибудь,
и так по кругу, по эллипсу, шаром;
время от времени, редко, он удирал
в соседнюю жизнь, без стука,
где нет никого, пихты, перрон с одним поездом в день,
базальт — никакого метро, — и горлицы
ласково блеют в росе “приду-урок,
приду-урок, приду-урок”;
но однажды за пихтой какой-то другой человек
поймал его за штанину и поинтересовался,
что делает этот один человек в его единственной жизни.
один человек устыдился, что ходит без спросу в гости
на отдых, и спросил наконец разрешения.
другой человек, без восторга, но и без грусти,
предложил оставаться,
коммуналку только давай, мол,
теперь пополам.

Форрест

один человек пришел как-то раз
в какую-то церковь какой-то деноминации
неизвестно какой религии
и там довольно громко сказал,
не обращаясь, в общем, почти ни к кому
в отдельности,
что Бог — это Форрест Гамп,
и тут же сделался бит сразу по трем поводам:
сначала его отлупили те, кто не любит,
когда говорят про что-нибудь неизвестное,
потом отмутузили те, кто с ним не согласился
из-за несовпадения взглядов,
а следом добавили те, кто и так все понимал,
но предпочитал помалкивать.

домино

один человек позвонил второму
и, осмелев, попросил:
люби меня, как моя мама,
которой нету уже;
второй человек опешил
и выслал открытку третьему,
где, среди прочего, попросил
любить его, как новобрачный,
которого нет пока;
третий оторопел, но как-то
в одной беседе сказал четвертому,
что было б очень прекрасно,
если б четвертый любил его
точно как сын, который сейчас далеко;
четвертый крепко задумался,
понял, что сам не справится,
и помолился пятому,
чтобы тот полюбил его, как сестру;
пятый, любимый первым
сильнее жизни,
приобнял его и попросил
остановить домино,
заверив, что любит его,
как умеет, —
как кто-то кого-то.