Monthly Archives: November 2014

this woman

this woman wears your sweaters and t-shirts,
this woman dumps her food on your plate,
she steals your phrases, borrows your thoughts,
and makes your mates her mates.

this woman drops her stuff in your washing,
she sings your songs, she sees what you see,
i don’t stand a chance, i’m jealous, i envy
her, because that woman is me.

Не красьте лестниц, не меняйте свет,
Носите старый свитерок веселый,
Из чашек пейте много-много лет
Отколотых. Кому мешают сколы?

Столешниц не беречь — скоблить, скрести,
Давать на солнце выгорать открыткам.
Всё старый лён осилит и вместит,
А плащ с историей заштопать синей ниткой.

Держать за спину старый переплет,
Бывалое кольцо носить на пальце
И старости вещей осенний лед
Разглядывать, прощать и не бояться.

Подмалёвки

Была такая планета, на ней жили люди трех пород.
Первые получали удовольствие от всего на свете,
но потом ни черта не помнили
и не понимали, зачем это всё.
Вторые ничего не чувствовали,
но потом упивались чудесными воспоминаниями
и тоже не соображали, зачем всё это.
Третьи ничего не чувствовали и ничего не помнили,
но постигали, что к чему, — во всей полноте.

Ну и всё.

for elves and wise humans alike

what an allure, what an eerie and hot mesmerizing
attraction for the youngest of us:
to abandon the chance to be drunk on sobriety,
lustful in lucid abstaining,
to nimbly escape from the stiffling attack
of the blindness of not realizing!
and only for elves and wise humans alike
is the realm of this soaking elation:
that possible bad they can do,
they are clement enough to just dump.

В моем городе

В моем городе люди –
в возрасте помолчать;
здесь все в основном односложны,
а вопросы – на “да”, “нет” или “может быть”.
Это город кустистых бровей и глаз,
повернутых к соснам.
В лавку за рисом – на велосипеде,
в лес за черникой – пешком.

Здесь рисуют зелень и синь,
здесь тихо и в снег, и без снега,
мы назначаем друг другу свидания
для разговоров, которые памятны вечно,
как лучшие книги и песни, но их не перечесть
и не спеть еще раз, потому что в этом их золото.

В моем городе входят в воду и в воздух раздетыми,
тела и те, кто в них жив, по-другому друг другом заняты.
Мы непредставимо разные, непредставимо,
но здесь это можно, здесь всё это попросту можно.

Здесь при смерти все – в значении “знают про смерть”,
ты становишься местным, когда местные дарят минуты
или даже часы тебе, новичку, транжире и моту.
А еду и питье, одежду и обувь, и крышу над головой
здесь никто не считает. Считано только время.

Hold on, by Tom Waits, in translation

Держись

У нас в городке повешен знак:
«Оторвался вовсю – не пришьешь никак»
Из Монте Рио она отбыла
Вот прямо как пуля из ствола
Черны глаза и бедра Монро
Лежал в Калифорнию путь ее
Золотая луна, в волосах ветра
Мне сказала: Эй, Джим, позабудь вчера.

О, ты только
Держись, держись
Ты давай держись
Вот моя рука, всегда недалека
Ты знай держись

Ну, по дешевке часы ей купил
И кольцо из ложки дал
Все так любят виноватых искать
Но у нас одно имя и одна кровать
Ну, давай, иди, легавым свисти
Девиц хороших в кафе не найти
Она мне: детка, я люблю тебя
Иногда ничего поделать нельзя

О, ты только
Держись, держись,
Ты давай держись
Вот моя рука, всегда недалека
А ты знай держись

Ну, храни бог сердце злое твое
Сент-Луис доконал меня
Где голос твой, битый фарфор
Как хотел бы я видеть здесь тебя
Ну, строишь сама – и сломать смогла
Ты спалила хоромы свои дотла
Когда нечего больше тут ловить
Когда шар голубой без тебя улетел

О, ты только
Держись, держись,
Ты давай держись
Вот моя рука, всегда недалека
А ты знай держись

Там, у мотеля Риверсайд,
Ниже нуля и все хуже
У лавки грошовой закрыла глаза
И вот уж она кружит
Но как же трудно так плясать
Если стужа и без песен
А город родимый и не сыскать
А у тебя в голове играет мотив,
Песня:

Держись, держись,
Ты давай держись
Вот моя рука, всегда недалека
А ты знай держись.